Трудимся

(no subject)

Пережила что-то близкое к смерти и выжила, хочется отметиться всюду, сообщить, да-да, жива! Автоматически вспоминала даже пароль заброшенного жж... Я жива, слава Богу! И пишу сюда. Снимаю паутину с углов и сдуваю пыль. Буду мыть полы! Ах, как я люблю запах свежевымытых деревянных полов!
И мне хочется чувствовать радость. Мне хочется коснуться каждого, словом, взглядом, душой. Мне хочется потрогать каждый предмет. Оставить хоть какой-то след. Карабкаться в другие пространства, закрывшиеся для меня одночасье, видеть оставшиеся за собой следы. Перечитывать свои сумбурные мысли, оставшиеся на листе. Видеть свое отражение в зеркале и думать, что можно было бы в ушки красивую янтарную капельку повесить. Непременно янтарную. Надо ее найти, янтарную. И янтарные бусы, они в другом доме, надо их снова оживить на себе.
Ничего зеленого, ничего синего! Только золото, желтое, теплое, живое. И молчать хочется, слушать. Как это хорошо -- слышать! Хочется все услышать!
 Дождинки стучат каблучками по крыше. Смешные какие! Дети вьются рядом, я слушаю их, они даже не удивляются, почему я молча улыбаюсь.
Наложила на холст  первый слой краски и дальше ничего не хочу добавлять -- и так красиво и цельно. Каждый миллиметр пронизан моей жизнью. Это сделала я.
Пеку блины, стоять у плиты тяжело, ноги ватные. А блины -- как солнышки, тоненькие, с дырочками! Как я любила рассматривать сквозь эти дырочки уличку с моего маленького окошка. Мне удалось увидеть снова эту уличку в дырочках!
Истопили баньку по-черному. Аромат горького дыма, родниковой воды и березового веника пахнул как обещание большой радости.
А радости теперь я собираю по крупинкам, как шаги. Один шаг -- одна радость.
Ухожу на футбол. Ребенку радостно бегать за мячиком. А мне тоже там радость...
птица

До первого недоразумения

Живется на своей волне и вдруг ситуация-кусака пронзает в самую сердцевину.
Взрыв эмоций. Плечи вжимаются в шею. Внутри жжет. В желудок выбрасывается кислота, которая таит в себе будущую язву.
Встряска - знак того, что грядет очередное очищение или отсечется неправильная мысль и ошибочное намерение, или оторвет
кого-то близкого. В грядущей композиции жизни его быть не должно по каким-то схемам судьбы.
И все эти ходы и нити мерятся весами, на которых нет стрелок, и нельзя сказать про них: чуть-чуть уменьшилось или слегка прибавилось. Эта мера невесомая и категоричная. Она - искренность. Более однозначного и непримеримого чувства не бывает. Она, искренность, или есть, или ее нет. Полутона и полуулыбки не приемлются.
Затаенная неискренность живет до первого недоразумения, внезапного абсурда, случайного и глупого столкновения интересов.
И если это случилось, во всей устрашающей красоте неискренность выходит тогда на сцену: в темных предположениях, в упреках, бьющие поддых, в подозрениях и остром желании затоптать и уничтожить.

А всего-то и нужно --  простое, прозрачное доверие. Сказать: я знаю, что произошла какая-то ошибка, давай разберемся. Но так говорит только искренность. Ее антоним и главный враг, неискренность шипит: предатели, кругом одни предатели!

И связь разорвалась, нет ее. Людей связывает искренность.

Недолюбленный ребенок в теле взрослого жесток, очень жесток...
птица

(no subject)

Три дня назад она решила закрыться в своем доме, как в пещере. Не пускать и не выпускать.
Вчера она решила выйти в длинный коридор.
Сегодня она решила выйти из дома.
Завтра - она не будет бояться мира.
Послезавтра, возможно, мир станет бояться ее или любить.
А ей не интересно играть в игры с миром. Ей неприятна его нелюбовь, но и любовь не нужна тоже.
Хорошо бы как-то украсить отшельничество. Для этого мир пригодился бы.
Купить красивое кресло. Таршер. Мягкие и пушистые тапочки. Новую теплую пижаму.
Красивый чайник, изысканную чашку, ароматный чай. Круглый столик.
Вид из окна непременно на небо.
И писать книги, которые интересно читать самой.
Недовязанные свитера лежат на даче. Недописанные книги - в мозгу.
птица

(no subject)

Начинаешь писать, но выходит совсем не то, что хотелось. У скульпуров иначе - они -таки вынимают из камня свой план. Из слов вытащить нужное намного сложнее, зыбкий материал - слова. То треснут, выльется из оболочки лишнее и поведет за собой стиль,  а уж куда выведет - самой интересно, забываешь про условности, ударяешься вприпрыжку за ветром. Наверное, я - плохой пастух, овечки на моем поле, что перекати-поле.
 Иметь кого-то под контролем, словно смотреть длинный сериал, дает ощущение стабильности.  Если контролировать слова, текст умирает. А без контроля - умирает замысел.
птица

(no subject)

Один - человек, про которого можно сказать: верный, преданный. Другой - тот, которому я лично доверяю, могу доверить аманат. Без личного отношения любые великолепные качества - ничто, картонный домик. Человек, которому я доверяю, молился за меня во время Хаджа. Это большая награда - быть в сердце искреннего тем, за кого хочется молиться. Прилив ощущения легкости бытия приподнял меня. Крошились свинцовые бугры и исчезали. Грехи не давили на плечи. На той земле, в той точке, происходит таинство общения с Ним. Он сам указал на это место. Приказал приходить. Они пришли. А многие остались в своих домах. Тоже в молитвах.
Я сидела на синем диване, улыбалась, закрывала лицо. Я чувствовала еще одну молитву. Потом еще. Еще. Я поняла, что такое, когда говорят "радость переполняет". Она меня переполняла,  моя радость, по ниточкам идущая ко мне из разных уголков земли в эту самую минуту. Я принимала баракат от них. Но про это нельзя писать. Это переживается. Также и Ислам. Его -- не объяснить. В нем нужно жить. Он не перекладывается в слова и теории. В словах - только ложь про Ислам. Клеветникам на Ислам "везет" - у них сразу открывается ораторский талант, писательский дар, банковский счет, дверь к властьимущим. Ислам - в молитве одного за другого. Тайная молитва, тихая, с внезапной и продолжительной радостью, которая проникает в самое сердце. Ислам нельзя купить, продать. Его единственная валюта - искренность. Нет искренности - нет Ислама. Есть все, что угодно: политика, игра, показуха, лицемерие, бизнес, а Ислама - нет, хотя столько расходуется сил, чтобы соединить это слово в головах людей с тошнотворно-темным, мраком и бездной.
О, Всевышний, только не лиши нас искренности, только сохрани ее в нас, даруй тем, у кого ее нет, только помоги передать ее нашим детям, ведь нет  лучшего наследства для них, нет!!! Аминь.
птица

(no subject)

Она пыталась вовлечь его в свой внутренний мир. Не смущалась совсем. Здесь ее самые красивые качества, слева -  грехи, справа - минуты торжества, победы над собой. Ей хотелось все о себе рассказать, до конца. Чтобы ничего-ничего не осталось не освещенным. Она думала, что, когда он поймет, какая  она честная и благородная, не бросит ее, а, может быть, станет ей хорошим мужем. Обязательно возьмет ее в свою жизнь. Она думала: "Вот соседка, она - красавица, но она бросит, если человек заболеет, не станет с ним жить, сбежит. А она - нет. Не оставит, не предаст". Или думала: "Если он спросит, нужно ли тебе обновить зимний гардероб, она скажет: "Нет, нет. Я не думала в этом году тратить деньги на обновки". Она будет готовить его любимые блюда, гладить его носки. Он ходил по комнатам ее души, как покупатель недвижимости, молча и оценивающе, словно что-то искал или  хотел найти только  изъян и ничего больше. Подруга сказала: "Будь осторожна, он может проехать по тебе, как гусеничный трактор". Она училась правильно и быстро гладить мужские рубашки. Ее учила старая тетка, которая всю жизнь проработала в семье одного наделенного властью и страстью к деньгам мужчины, который дважды в день, утром и вечером, менял рубашки и лики. Она гладила носки.  Да, носки, при чем тут носки, зачем их так нудно и неистово гладить. Она пыталась освободиться от утюга и не могла, правая рука немела от усталости. Она надевала тапочки и не могла всунуть ногу. Ноги тянуло, голова ныла, слезы лились из глаз. Какая же это беспощадная глупость - гладить мужские носки!
Она потянулась и... проснулась. За окном намечалось субботнее утро.

-  Прости Господи, что за кошмар, приснится же такое! Астагафируллах! Пусть будет хаером этот сон! - проговорила она  шепотом, стряхивая с себя туман и  осколки сновидений.- Что это было?
 Внезапно проснулся и муж:
- Ужас. Да сон какой-то приснился. Странный. Всю ночь искал свои носки. По всем комнатам. Представляешь, идти на работу, а их нет.
-... Понятно, ага,- сказала она, но не призналась, что его носки были в ее сне в полном составе, гладились.
Она:
- Слушай, у тебя сегодня выходной?
-Да.
- Давай сегодня кое-что мне купим, на зиму. Теплые сапоги, удобные мягкие тапочки с широким носом. А?
- Если тебе нужно, конечно.
- Конечно, ты даже не представляешь, КАК мне это нужно!
птица

(no subject)

Пребываю в состоянии позитивного раздражения от... своей решимости завершить давно начатые дела. На них осела пыль, чувства к ним притупились, яркость восприятия сникла в расстояних, на которые я от них отошла. Я старалась приблизить их. Неделя ушла на подступы. На нежные убеждения кого-то в себе невнятного и равнодушного. И дело интересное, и совесть требует очищения, но как почтальон с конвертом мимо проходил мимо ворот, когда-то в прошлой жизни это было, так и не за что зацепиться, чтобы влиться в поток этого дела. Мимо. Нескончаемые параллельные пласты. И между нами - лишь мое неугасающее - намерение.
Потрясающая, живая субстанция намерения. Лишь оно меня никогда до сих пор не предавало.
Оно, как внезапное волшебное бревно для уходящего в тину болота.
 Я прислушиваюсь к себе, пытаюсь уловить биение намерения: какое оно у меня, какие векторы для движения указует. Успокаиваюсь, когда чувствую - оно у меня есть, и оно не противоречит основному полотну моей жизни.
И как ведь верно сказано: «Все дела оцениваются по намерениям, и каждому человеку достанется лишь то, что он намеревался обрести».
Всё так, но все же хотелось бы обрести то, намерения к чему хранятся годами, как в архиве рукописей.
Я - за осуществленные намерения. За ожившие полезные и ароматные  последствия  намерений.
птица

(no subject)

Она на несколько часов заехала в чужую опрятную жизнь. В черном, с золотой цепью. Это властно: на черном  желтый слиток. Она хотела не только воевать, но и побеждать. Ее сердце качало горячую кровь властительницы. Недо-победы оседали на  спине. Тяжелым стягивающим камнем. На столе кружились фарфоровые оборочки чашечек. Ее раздражала кудрявость и закругленность.
В тонкой вазе висел один желтый тюльпан. Эти цветы не умеют держать обстановку в одиночку. Тюльпан склонился поверженный.
Роза. Другое дело - роза. Она бы смогла. Организовать пространство.
Она сидела под огромной люстрой. Зачем в домах держат такие опасные излишества. Если бы у нее был дом, куда она хотела возвращаться, она освободила бы потолок. Она вырезала бы его для неба.
Она сказала тихой, в заботах о детях и семье женщине, что решила шляться по миру.
Женщине хотелось ее пожалеть, но она испугалась произнести слова.
Они пили чай. Одна испуганно и стыдливо. Другая - нервно.
птица

(no subject)

Она уверяла себя, что ничего не произошло. Переживет, пережует, перетоскует и пройдет. Сколько раз  полет был прерван. Но она всегда находила повод и тему для полетов. Взмывала сквозь головные боли и тяжелые сны.
Шагал увидел сущность женскую - страсть к полетам.  Самым нелепым, может быть. В полетах можно жить. Иной раз для женщины взмыть над собой и над посудой - спасение и возможность закрепиться еще на годочек. В гнезде, в семье, в детях. В привычных связях. Даже мечта о томатном соке, которого почему-то нет в магазинах - полет. Намерения сходить внезапно в кино - полет. Посидеть на берегу какой-нибудь большой воды. В воде отражается душа, быть в ее шепоте - полет.
Его сила - поддержать ее в полете.
78469388_Nad_gorodom_1914__1918